Мануэль Перес Мартинес  (Аренас)

Линия масс

и марксистская теория познания

«Марксизм – это теория для действия», теория для практики, для революционного преобразования мира рабочим классом. Эта фундаментальная черта марксизма, его классовый и в высшей степени практический характер, делает его всегда живым, развивающимся и все больше обогащающимся. В этом развитии марксизма наблюдаются различные этапы, поскольку развитие марксизма, как и всякое развитие, не идет по прямой линии, а осуществляется посредством скачков, в определенные исторические эпохи, когда возникают новые ситуации и проблемы, которые требуется, ради их разрешения, проанализировать и конкретизировать в теории. Например, ленинизм предполагает развитие марксизма, соответствующее вступлению капитализма в последнюю фазу его развития, фазу монополистическую или империалистическую, чем одновременно начинается эпоха пролетарской революции. То, что придает новому этапу характер «эпохи», –  не «фаза», в которую капиталистическое развитие вступило уже давно, а тот факт, что в ней начинается революция, поскольку эта фаза не представляет никакого качественного изменения природы капиталистической системы.

По этой же причине, ленинизм не является особой теорией или доктриной, отличной или обособленной от марксизма; как справедливо говорит Сталин, это «марксизм, соответствующий новой эпохе», марксизм, так сказать, более актуализированный и развитый. Только в этом смысле уместно говорить о ленинизме как о новом этапе развития марксизма, так что в его интерпретации нельзя доходить до разрыва преемственности учения, внутренней связности, соединяющей ленинизм со всей экономической теорией и всем учением Маркса и Энгельса.

Ленинизм твердо основывается на диалектике и материалистическом понимании истории, на политической экономии Маркса и его теории классовой борьбы и диктатуры пролетариата. У Маркса и Энгельса Ленин взял также идеи, позволившие ему сформулировать теорию и тактику пролетарской революции. Ленин развивает и актуализирует марксизм во всех этих областях, но не создает, повторяем, никакой новой доктринальной основы, ничего, что позволяло бы предположить «отрицание» или «снятие» положений марксизма, осуществляемое как следствие его собственного развития.  Нечто похожее можно сказать о теоретическом и практическом вкладе, внесенном в фонд теории марксизма-ленинизма Мао Цзэдуном, с тем отличием, что в этом случае не существует такого вклада, который позволил бы нам установить новый этап развития, отличный от ленинского этапа. Причина этого состоит в том, что не произошло никакой смены эпох; то есть мы все еще переживаем (и неизвестно, на сколь долгое время) эпоху империализма и пролетарских революций, эпоху, для которой уже Ленин разработал основные принципы революционной тактики и стратегии пролетариата.

В трудах Маркса и Энгельса, как и Ленина и Сталина, не найти ничего, что хоть отдаленно напоминало бы то разделение развития марксизма на дифференцированные этапы, которое проводят «маоисты», и уж подавно у классиков нельзя найти никакой идеи или теоретического положения, которые позволяли бы считать любое прошлое, настоящее или будущее развитие марксистского учения чем-то таким, что надо было бы особо выделять, противопоставляя фундаментальным трудам Маркса и Энгельса. Но… речь, кажется, идет о каком-то «оригинальном» вкладе последнего часа. Можно ли приписывать этот «вклад» самому Мао? Посмотрим, что он говорит по рассматриваемой нами проблеме: «Теория Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина применима во всем мире. Ее надо рассматривать не как догму, а как руководство к действию. Изучать марксизм-ленинизм – значит не просто заучивать его терминологию, а изучать его как науку революции. Надо не только понимать общие законы, установленные Марксом, Энгельсом, Лениным и Сталиным в результате широкого изучения реальной жизни и революционного опыта, но и усвоить позицию и метод, которые они принимали, исследуя и решая проблемы» (Мао Цзэдун. Роль КПК  в национальной войне).

Если рассматривать идеи Мао как «главное», это не только может привести нас к стиранию всего исторического наследия марксизма-ленинизма до «чистой доски», но и обяжет нас пытаться осуществить трансплантацию теории китайской революции в условия нашей страны, в то же время устанавливая  для этого, как самое «главное», «руководящие идеи» такой трансплантации.

Прецедент такого представления мы можем найти в Китае. Известно, что во время Великой пролетарской культурной революции культ Мао, стихийный и искренний среди народных масс, Линь Бяо и его друзья превознесли настолько, что довели до абсурда. Линь Бяо сформулировал особую теорию «гения», который будто бы появляется в истории случайно, через определенное число лет, вне связи с экономическими и научными процессами, с  классами и их борьбой, – ради того, чтобы установить  правило (или «принцип»), согласно которому его идеи должны приниматься всеми некритически. Прямым следствием этой теории «гения» было рассмотрение идей Мао как «марксизма-ленинизма нашей эпохи». Эту ошибочную идею, совершенно оторванную от постановки вопроса Сталиным в отношении ленинизма, Линь Бяо и его сторонникам удалось на некоторое время навязать КПК.  Безусловно, Мао никогда с этим не соглашался. Против этого он боролся с большой энергией, в то же время разоблачая ревизионистскую и бюрократическую концепцию, которую прикрывала теория «гения». Это привело к широким дебатам, продолжавшимся до проведения в 1973 г. X съезда КПК под председательством Мао, на котором вопрос и был окончательно прояснен: «Председатель Мао постоянно учит нас: мы живем еще в эпоху империализма и пролетарских революций. В свете фундаментальных положений марксизма Ленин провел научный анализ империализма(…) сформулировал теорию и тактику пролетарской революции в эпоху империализма. Сталин говорил: «Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарских революций». Это совершенно верно. Со времени смерти Ленина мировая ситуация испытала крупные перемены, но эпоха не изменилась.  Основные принципы ленинизма не стали устаревшими; они остаются теоретической основой, которая руководит сегодня нашим мышлением» (Документы X съезда КПК).

Яснее нельзя было сказать: Мао учит, что «мы живем еще в эпоху империализма и пролетарских революций», так что не существует никакого противоречия или изменения мировой ситуации, каким бы важным оно ни было, которые могли бы привести нас  к мнению, что мы живем в другую эпоху. Вывод, вытекающий из этого, также ясен: все идеи и положения, которые развивал Мао, имеют отправным пунктом или основой положения и идеи Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. То, что позволило ему это сделать, – не иная концепция, не иной метод, а те, о которых он сам сказал в цитируемом нами отрывке.  Но, как мы уже видели, эти и другие, не менее важные, уроки Мао не идут впрок последователям Линь Бяо, как бы мы их ни называли (в некотором смысле маоистами, тем более что сами они упорно именуют себя таковыми).  В страстном стремлении исправить ошибки «своего» учителя, сделать из него  действительно ни с кем не сравнимого  «гения», оторвать его от эпохи, они увенчивают его труд, его идеи утверждением, будто мысли Мао – отдельная и обособленная стадия развития марксизма-ленинизма. Ясно, что только так и можно возвести «маоизм» в ранг «главного» этапа марксизма.

Это – аберрация, ведущая нас прямым и «простейшим» путем к вульгаризации основ марксистско-ленинского учения и отходу от них, чтобы в итоге раскрыть объятия какой-нибудь модной буржуазной или мелкобуржуазной теории.

Конечно, не нам отрицать или игнорировать вклад Мао в развитие марксизма-ленинизма, сделанный на базе его применения к конкретным условиям китайской революции или соединения с ними. Вопрос состоит в том, что ни в коем случае, каким бы оригинальным или «гениальным» ни представлять это развитие или этот вклад, их нельзя и сравнивать с фундаментальными трудами марксизма, с его первым или основополагающим этапом, когда были заложены научные основы революционного учения международного пролетариата, его концепции мира и истории, его экономической теории, его политических принципов и руководящих идей и т.д. – все, что, по словам Ленина, делает марксизм «цельным и стройным» учением. Его исказители, видимо, не учитывают, что на том этапе Маркс и Энгельс имели дело не только с проблемами и противоречиями, соответствующими их эпохе, определенному периоду общественного развития в нескольких развитых странах – их теории и принципы охватывают все эпохи и страны и имеют поэтому универсальный характер.

«Углубляя и развивая философский материализм, Маркс довел его до конца, распространил его познание природы на познание человеческого общества. Величайшим завоеванием научной мысли явился исторический материализм Маркса. Хаос и произвол, царившие до сих пор во взглядах на историю и на политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией, показывающей, как из одного уклада общественной жизни развивается, вследствие роста производительных сил, другой, более высокий, – из крепостничества,  например, вырастает капитализм. (…) Философия Маркса есть законченный философский материализм, который дал человечеству великие орудия познания, а рабочему классу – в особенности» (В.И. Ленин. Три источника и три составных части марксизма.)

Марксизм содержит законы, определяющие как процесс возникновения и развития капитализма, так и его преодоление коммунизмом, и в нем заложены все возможные изменения, дополнения, исправления и теоретическое развитие его основных принципов; к тому же все это можно осуществлять только на его собственных основаниях, применяя его к каждой исторической ситуации и к каждой конкретной стране.

Чтобы это стало не так, потребовалось бы «открыть» новый мир и новую общественную реальность, отличные от известных нам, с новыми противоречиями и законами, новыми экономическими, социальными, политическими, философскими категориями и т.д. – как будто возможно перенести нас в другую эпоху развития, что нельзя совершить даже силой воображения,  даже в произведениях научной фантастики.  Потому все такие попытки и оказываются  столь плохими, столь лишенными логики, смысла реальности и истории.

Объяснение этой невозможности очень простое: объективный мир и общество нельзя изобрести, теории, выражающие этот объективный мир во всей его сложности, не могут быть созданы воображением, как бы мы его ни напрягали, поскольку все это – не более чем результат долгого процесса развития. Единственное, что может сделать человеческий разум, – это его «представить», раз оно схвачено посредством чувств и способности абстрагирования, так, чтобы иметь возможность строить планы и влиять на его развитие. Именно это и делает марксизм-ленинизм. Лишь на этой уже утвержденной базе возможно развитие того или иного особенного аспекта учения, некоторых идей и принципов, но это развитие никогда не может ни устранить, ни отодвинуть на второе, третье или четвертое место (идет ли речь в национальном или международном плане) то, что всегда ему предшествует как концепция и руководство ко всякой подлинно революционной практике, – неважно в какую эпоху или отрезок истории, в который нам суждено жить,  в какой стране нашей Планеты.

Если не ставить вопрос таким образом, это может привести только к отрицанию актуальности марксизма-ленинизма «как теории и программы рабочего движения всех стран»; к отрицанию того, что содержит универсальную истину, чтобы искать убежища, как мы уже отмечали, в какой-нибудь модной теории или же в «особенном» или «национальном», в какой-нибудь узкой, односторонней, ограниченной концепции, которая рушится при первом соприкосновении с реальностью.

Опубликовано в «Анторча»

(«Факел»), № 2, 1998.

Перевод  ученого латиноамериканиста

А.В.Харламенко

Комментарий переводчика: Посылаю перевод раздела первой статьи сборника, который мне представляется важным, чтобы автора не считали "маоистом" в том смысле, который он сам отвергает.