Наша жизнь

Жуткий пейзаж, похожий на декорации к дешевому фильму ужасов.

Голые почерневшие деревья в старом парке. Верхушки окутал белесый холодный туман, и в нем, как черные зловещие пятна, каркающие вороны. Грязный снег, словно спасаясь от убийцы – тумана, жмется к голым, безучастным ко всему деревьям. Они уже не спасут снег.

Чуть в стороне виднеется в тумане жуткое темно-серое здание. На фасаде там и здесь видны светлые лишайные проплешины обвалившейся штукатурки. Темные окна… Ни света в них, ни жизни – как глазницы черепа.

Возле здания люди. Они молчат, и поэтому похожи на приведения. Мрачные темные привидения, одетые под цвет природы. Серые, черные, угрюмые. Лишь у некоторых из-под полы темных пальто видны пронзительные белые полоски медицинских халатов, но этот контраст не делает весь пейзаж веселее, а лишь подчеркивает его мрак и убогость.

Белые халаты – как последний отчаянный крик из прошлого. Светлого, радостного прошлого, которое сожрало черное, безысходное, струящееся горем и смертью настоящее.

Умирающее здание – это корпус больницы г. Дзержинска в Донецкой области. Власть ради экономии денег закрывает больницу. Приведения возле здания, похожие на посланников тьмы – врачи и пациенты этой погибающей  лечебницы. Одних лишают работы и заработка, других – возможности лечиться. И тех и других с тупой нечеловеческой жестокостью власть лишает права на жизнь. Хоть темную и угрюмую, но всё-таки, жизнь…

Они жалко и беспомощно протестуют против закрытия больницы. В них ещё теплится искорка жизни, но, глядя на них, с ужасом понимает, что эта искорка неумолимо гаснет. Престарелые врачи и медсестры, трясущиеся больные – старухи и старики. Среди них не видно молодых лиц. Молодежь, наверное, уже давно сбежала из этого умирающего города, которому не нашлось места в этом зловонном и жестоком мире денег. Молодежь сбежала, надеясь в мегаполисах найти красивую, яркую, беззаботную жизнь…

Не нашли они там такую жизнь…

Кто-то из них навсегда пропал в гнилых наркотических и алкогольных притонах этого мира и уже давно покоится в безымянных, поросших сорняком могилах. Кто-то захлебнулся в липком тумане увеселительных клоак, обслуживая похотливых грязных душой чиновников, депутатов, бизнесменов. Царствующих в этом мире бесов, господ этой жизни…

И бесам мало того, что они, чавкая, пожирают молодежь, насилуют и развращают девушек, превращают юношей в наркотических мутантов, они решили добраться и до Дзержинской больницы. Растлив и уничтожив молодежь, бесы взялись за их стариков-родителей. Их раздражает, что старики ещё живы, и бесы спешат исправить свое упущение…

Жалкий протест обреченных людей-приведений. Но бесы, урча, трудятся, потому скоро исчезнут, растворятся в холодном белесом тумане под карканье ворон – вестников горя – и эти люди!

А последний корпус больницы превратится в руины, как превратились в руины другие лечебные корпуса этой же больницы, закрытые несколько раньше. Как рассыпалось в прах ненужное бесам пожарное депо города.

«Да, гори этот город синим пламенем!» - ещё раньше решили бесы из правительства. «Да пусть они все сдохнут без больницы!» - приняли они новое решение.

И мы все в этом виноваты своим покорным молчанием и трусостью. Мы предали своих детей, женщин и стариков! Мы боимся бесов! Трусливо прячемся по своим, якобы благополучным конурам-квартирам, вместо того, чтобы гордо встать, взяв в руки оружие, и забить осиновый кол в эту властвующую нечисть!

А их виллы и особняки надо отдать старикам и детям… Пусть лечатся и отдыхают!

Уверен, очень скоро мы так и сделаем.

ЯВА