Дела “обычные и привычные”?

От редакции. Из всех регионов РФ-ии, от всех левых организаций или отдельных активистов валом идут сообщения о жутком беспределе, творящемся в правоохранительных инстанциях – от милиции и до мест лишения свободы. От чиновничьего унижения людей до чудовищных пыток – вот арсенал, которым пользуются прислужники власти, чтобы сломить сопротивление людей Труда, задушить их борьбу за достойную жизнь для себя, своих детей, за будущее страны. Примеров тому уже несть числа. Приводим один из них, не самый страшный, но весьма распространенный и показательный. Пример из жизни Краснодарской студентки-комсомолки, неустрашимой Ольги Ивановой, рассказанный самой Ольгой (приводится в сокращении).

Есть такая игра – «уведомление о проведении митинга». Я несу эту бумагу в администрацию. Там знают, что вроде есть у людей право на волеизъявление, но в том-то и фишка, что она, власть, должна его не допустить. В самый последний момент скажут: место для акции не устраивает, там ремонт, спортивные мероприятия или что-то другое.

В день митинга в Краснодаре милиция «отловила» меня, организатора, за несколько кварталов от площади, где уже начали собираться люди.

Вальяжный, жующую жвачку парень в штатском вышел из машины и заявил – он, мол, милиция. Я ему: «Предъявите документы». В ответ – высокомерная улыбка… Подоспевший журналист с камерой Вячеслав Потапов снимает, как опер демонстрирует незнание законов. Ему на помощь приходит «группа захвата» – два милиционера в форме и высокопоставленный сотрудник уголовного розыска в штатском.

«Там митинг несанкционированный. Вам там нечего делать», – заявляют журналисту Потапову. Но ведь никто не имеет права «санкционировать» публичные мероприятия! Таковы буква и дух Конституции России и Закона РФ «О собраниях, митингах..». И уж тем более нет у милиции права санкционировать проход журналистов к месту событий....

Мне в детстве говорили, что лгать нехорошо. Но, видимо, неважно, что взяли меня в нескольких кварталах от площади, где был заявлен митинг, что в руках у меня не было ничего, кроме сумки. При составлении протокола в милиции оказалось, что, я была на митинге, более того, даже умудрилась развернуть плакат. Под горячую руку «замели» и трех знакомых парней, на свою беду пообщавшихся со мной на улице. За что же взяли? Ну, конечно, как свидетельствует потом протокол, все трое ругались матом и «оказывали неповиновение».

«За что ты сидишь? Тоже мне, Зоя Космодемьянская!» – бросают мне некоторые сотрудники милиции, когда я уже в «клетке».

Ночь в камере – это унижение. Скамейки специально делают такими узкими, что на них даже сидеть неудобно. Яркий свет над головой всю ночь слепит глаза. Увы, реальность противоположна тем правилам содержания, что утверждены правительством России.

Я познаю азы здешнего режима. Никакой воды, никакого питания, никаких туалетов, никаких предупредительных звонков родственникам.

От «аромата» трудно дышать. Вскоре я поняла, почему. Из разных концов обезьянника всю ночь доносились мольбы: «Умоляю, в туалет, терпеть не могу». Заключенные справляют нужду прямо в камерах, на стены.

«Мне плохо, дайте пить». В ответ: «Ах ты, бл…, сука, ты у меня кровью харкать будешь, кровь свою пить будешь». Затем я слышу многозначительные звуки ударов, и человек замолкает.

Но, как рассказал мне задержанный при проверке документов молодой парень Николай С., отсидевший не так давно в том же городском Центральном ОВД, я видела только «цветочки»: «Меня взяли, завалили, руки были за спиной в наручниках, бросили на живот и начали бить ногами. А затем скотчем, обмотав вокруг головы, заклеили рот, а также нос. И я стал задыхаться, пытался кричать через скотч. Так мучали минут пять». Как пояснил Николай, такие «пытки» достались за его требование освидетельствовать нанесенные ранее телесные повреждения – «сбитое колено и шишки на голове».

Примечательно, что мой рассказ о «порядках» в местном ОВД никого не удивил. Наоборот, знакомые засыпали меня своими примерами, не менее, а иногда даже более «живописными». Все всё знают. Как сказал мне один адвокат, «даже если у тебя в руках все доказательства, преимущество все равно на их стороне, они сила».