Александр Бирюков

Бирюков Александр Анатольевич, 1974 г.р. До заключения проживал с матерью и отчимом на Урале, в г.Нижний Тагил, последнее время жил один в Свердловске. Разнорабочий. Принадлежал к группе анархо-коммунистов.

Образование среднее (неполное). Дополено широким самообразованием. Начитан, эрудирован - особенно с учетом реально полученного официального образования. Трудолюбив. Сам Александр говорит о себе так: "В юности ничем особенным не отличался, кроме ярко выраженного нонконформизма и независимого характера. Это имело свои минусы и плюсы. С одной стороны, я не посчитал нужным получить систематическое, академическое образование даже на уровне средней школы, но, с другой стороны, стремился доказать, что можно получить разностороннее развитие самостоятельно, по своей системе. Нонконформизм таким образом стимулировал мой интеллектуальный и духовный рост..."

Бирюков - личность достаточно неординарная, что-то вроде неформального лидера, не вписывающегося в общепринятые установки общества. Некоторое время примыкал к анархистам, считая себя анархо-коммунистам. И хотя и поныне находится под влиянием анарховзглядов, но явно не получает полного удовлетворения, анархопонимание оказывается ему тесно, и он ускоренно перемещается в сторону коммунистических позиций. По свидетельству товарищей, когда жил в Свердловске на общей квартире, где тусовалась молодежь самых разных взглядов, А.Бирюков стремился оторвать молодых людей от бессистемного времяпрепровождения, приобщить к осознанию общественной ситуации, к выработке гражданской позиции. Обладает музыкальными способностями, в детстве обучался игре на духовых инструментах.

Накануне Первомая 2001 г. Бирюков писал из СИЗО: "Первомайские демонстрации стали такими моментами моего детства, такими сгустками радости, счастья, что помнятся во всех деталях и не забудутся никогда. В школе я занимался музыкой и года четыре ходил на демонстрации в составе оркестра, играл на трубе. Это солирующий инструмент, к тому же я был самый маленький, поэтому шел в первой шеренге. Гордый такой был, просто ужас! Сейчас без улыбки вспоминать не могу. Я тогда был счастлив, это точно. И сейчас несколько лет тюрьмы как плата за то, чтобы и мои детишки, и все дети вообще могли почувствовать такое счастье, - мне не кажется чрезмерной".

Характер контактный, легко находит общий язык с людьми, готов оказать помощь. В то же время, повторяю, по свидетельству знающих его, в том числе и его адвоката, Бирюков по характеру - лидер, человек волевой, способный влиять на окружающих.

Сравнительно легко переносит тяготы жизни. К пребыванию в тюрьме относился как к очередному этапу жизни, без паники и уныния. Старался помогать сокамерникам, особенно тем, у кого были сложности со здоровьем. И в тюрьме был организатором. В частности, постоянно поддерживал "дорогу" (связь между камерами), мог "затащить" желательного сокамерника и изгнать не внушающего доверия.

До заключения в СИЗО, с июля по сентябрь 1998г. принимал активное участие в работе шахтерского пикета в числе представителей профсоюза "Студенческая защита".

С сентября 1998г. по январь 1999г. включается в деятельность по защите политзаключенных. Участвовал в митингах и пикетах по защите А.Соколова и арестованных по делу РВС. В середине февраля уезжает на родину, на Урал. В июле 1999г., по возвращении в Москву, был арестован органами ФСБ по обвинению во взрыве приемной ФСБ 13 августа 1998г. и 4 апреля 1999г. Есть сведения, что у Бирюкова имелось алиби: в августе 98-го он находился среди пикетчиков, в апреле 99-го его не было в Москве. Обвинением был принят во внимание только факт его отсутствия в Москве. Поэтому эпизод взрыва 13 августа 1998г. оставлен в предъявленном обвинении.

Обвинение предъявлено по статьям 205 ч.2 (терроризм), 222 ч.2 (незаконное хранение, сбыт, приобретение оружия и взрывчатых веществ), 223 ч.2 (изготовление оружия и взрывных устройств). Дело Бирюкова выделено из общего дела (НРИ) в отдельное судопроизводство. Экспертиза в Институте Сербского признала его невменяемым и рекомендовала принудительное лечение в медицинском учреждении специализированного типа с интенсивным наблюдением. Это предполагает особо строгое содержание и наблюдение в психбольнице. 3 июня 2000г. следствие было закончено, и дело было передано в прокуратуру, а 3 июля - в Мосгорсуд. 9,5 месяцев дело находилось в суде без рассмотрения, и только в апреле (чрезвычайно ускоренными темпами, с 19 по 26 апреля 2001г.) рассмотрено с вынесением определения о назначении принудительного лечения в специнтенсиве. К участию в судебных слушаниях вопреки закону и воле обвиняемого не был допущен защитник от общественной организации Глаголева Н.О., не был доставлен на судебные заседания и сам Бирюков (кроме единственного раза - для встречи с экспертом из института Сербского). Кассационная инстанция, Верховный суд, в июле 2001г. оставила жалобу адвоката без удовлетворения, а определение Мосгорсуда в силе. Адвокатом А.Бирюкова, Ефимовым Андреем Вячеславовичем, направлена жалоба в Европейский суд, где перечислен ряд нарушений, допущенных судом по отношению к Бирюкову, в частности, факт недопуска в дело Глаголевой Н.О. Жалоба была направлена в Европейский Страсбургский суд в октябре 2001г., но застряла где-то "в пути". И только осенью 2002г., после повторного направления материалов, получено сообщение из Европейского суда, что жалоба принята к рассмотрению.

До 15 декабря 2001г. Бирюков содержался в СИЗО 48/2 (Бутырская тюрьма), как он пишет "в сумасшедшем доме тюрьмы". Камеры менялись. Долгое время находился в камере, где было 40 человек. В окне, у которого он спал, в зимнее время не было застекления. Но Бирюков спокойно переносил подобные сложности, писал матери, что спать очень хорошо и удобно, "у окна с вентилятором".

Весь период пребывания в тюрьме, несмотря на сложные бытовые условия, Бирюков постоянно стремится заниматься самообразованием, читать. Просит и получает литературу политического характера. Насколько можно судить, в мировоззрении Бирюкова происходит дрейф в коммунистическую сторону. Пытается не только осмысливать, но и писать сам на темы идеологии, политики. В связи с заключением медэкспертизы о невменяемости свое психическое состояние оценивает так: "Мне смешно об этом говорить, но мои расхождения с общепринятой нормой, конечно, велики. Иначе и не может быть. Бытие определяет сознание... с точки зрения медицины мое заболевание характерно наличием у меня комплекса сверхценных идей революционной борьбы с существующим мироустройством." Его письма периода Бутырской тюрьмы представляют значительный интерес. Это письма молодого человека, убежденного в несомненной перспективности социалистического развития общества, ставшего твердо на революционный путь.

О целях борьбы коммунистов Бирюков пишет: "Пусть сейчас нами движет неприятие эксплуататорского общества и классовая ненависть, но мы никогда не забываем, что наше главное чувство - любовь к человечеству, наша главная цель - освобождение человечества.

Предвидя нарастание репрессивных мер со стороны режима против оппозиции (как это актуально в связи с последними актами законотворчества по поводу борьбы с экстремизмом! - Н.Г.), Александр писал еще в декабре 2000г.: "У нас хотят отобрать право на сопротивление - вот лейтмотив всех действий власти. Поддадимся сейчас - и нас втопчут в грязь, потомкам придется начинать все с начала. Выстоим сейчас - будем побеждать в дальнейшем."

Письма его всегда очень спокойны. По ним можно сказать, что Бирюков терпелив и вынослив, но терпит для того, чтобы выстоять и вернуться в строй, в борьбу. Долгое пребывание в тюрьме (в общей сложности - более 3-х лет) сказалось на его физическом состоянии. После года пребывания в тюрьме, не жалуясь, но констатируя, писал товарищам, что физически сильно ослаб. Пытался связать свое ослабленное состояние с обычным следствием годового тюремного содержания и высказывал предположение, что скоро все само стабилизируется и ощущение слабости не станет столь острым, то есть не поддавался унынию. Родственников у Бирюкова в Москве нет. Поэтому помощь оказывали (организовывали передачи) товарищи по коммунистическому и анархо-движению. В частности, Комитет защиты политузников.

Мать А.Бирюкова, Алла (Алевтина) Михайловна Камышникова, проживает в г.Нижний Тагил вместе с отчимом Александра. В период заключения Саши была уволена с работы. Как ей намекнули - не без влияния факта Сашиного заключения. Потом, устроившись на работу, еще раз увольнялась, опять была безработной. Недавно снова приступила к работе. О сыне отзывается очень хорошо. Подчеркивает его любовь к книгам, его самостоятельность, умение отстаивать свои позиции. Как она пишет, в спорах с нею Саша всегда выходил победителем.

О своем пребывании в нескольких камерах, предназначенных для заключенных с диагнозом, установленным психиаторами, Бирюков написал достаточно обстоятельные обобщающие наблюдения, являющиеся уникальным материалом, изобличающим тюремные порядки.

В декабре 2001г., через 7,5 месяцев после определения суда, был переведен на лечение в Орловскую психиатрическую больницу. По свидетельству одного из врачей: "У него не расстройство, а убеждения". Скорее всего именно поэтому, не решаясь взять на себя ответственность перед ФСБ за установление правильного диагноза: "Здоров", - врачи Орловской больницы отправили этого непростого пациента от греха подальше и с глаз долой. В село Дворянское Камышинского района Волгоградской области.

В Волгоградской больнице, по-моему, тоже понимают неадекватность состояния Бирюкова и установленного ему диагноза. Однако поставленная задача - вылечить от социальной активности - заставляет продолжать лечение.

Условия пребывания в приемном отделении Волгоградской больницы были достаточно жестки. Если в Орле ему разрешали получать и читать газеты и брошюры и по его просьбе со временем дали возможность работать внутри отделения, то в Дворянском 5 пациентов находились в одной палате, не имея возможности практически ничем заняться. Читать или написать письмо можно было только раз в неделю в течение одного часа. В палате не было ни радио, ни телевизора. Оставалось только обозревать стены палаты и разговаривать с однопалатниками разной степени вменяемости. Условия, в которых нормальному человеку очень сложно сохранить психическое здоровье. С учетом пребывания в Орловской больнице Бирюков находился в приемном отделении (а не в лечебном, где условия более человечные) 7 месяцев.

Все это время Бирюкову проводили лечение, начатое в Орле: вводили внутримышечно лекарство под названием "модитен депо". Действие укола сохраняется в течение трех недель. При этом пациент испытывает состояние рассеянности, неусидчивости, трудно читать или писать, трудно сосредоточиться на какой-то мысли. В Волгоградской больнице он находится с 18 апреля. Не реже раза в полгода пациент должен проходить медкомиссию, по результатам которой оформляется представление в суд для вынесения решения о продлении лечения, изменении типа лечения или выздоровлении. 29 апреля почти сразу по поступлении в ВПБСТИН состоялась такая комиссия и подтвердила установленный диагноз. Ее проводили врачи, которые еще не имели возможности наблюдать за пациентом, поэтому подтверждение диагноза можно расценивать, как исполнение определенного задания. Лечение продолжалось "на полную катушку". В конце июля Бирюков, наконец, был переведен в другое отделение. Со временем было снято и применение удручающего его лекарства. Но врачи "опасаются", что он остается социально активен, и собираются лечить Бирюкова от этой "болезни" еще несколько лет.

Защиту (прежде всего политическую) Бирюкова осуществляет Комитет защиты политузников-борцов за социализм; поддерживают его и представители сайта "Left.ru". Помещали его материалы на сайте и анархисты (Петр Рауш), но в последнее время у нас нет информации об их работе. Комитет защиты политузников-борцов за социализм, взяв Бирюкова под свою защиту, публиковал его статьи, направлял письма, организовывал передачи и встречи с защитником от общественной организации (до участия в суде, как сказано выше, защитник от Комитета не был допущен). Александр получал немало писем от товарищей из регионов. Однако в настоящее время поток писем и в адрес больницы, и лично Бирюкову, к сожалению, явно снизился.

Справку подготовила Н.Глаголева

В начало